Главная

Предыдущая статья | Статьи | Следующая статья

ОБЩАЯ ТЕОРИЯ ПРАВА НА ОСНОВЕ СОВЕТСКОГО ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВА[1]

Я. М. МАГАЗИНЕР

§ 1. Понятие правоотношения 1

§ 2. Движение правоотношения 2

I. Возникновение правоотношения 2

II. Изменение правоотношения. 3

III. Прекращение правоотношения. 5

 

Глава VII. ЮРИДИЧЕСКОЕ ОТНОШЕНИЕ

Мы рассмотрели субъективное право. Но право есть лишь половина некоторого единого отношения, которое называется правовым отношением, или правоотношением. Другая половина этого отношения называется обязанностью. Таким образом, право и обязанность составляют две части одного и того же правоотношения или, точнее, две его стороны. Рассмотрев одну сторону этого отношения, право, обратимся к другой стороне, к обязанности. Построить ее мы можем, выяснив понятие правоотношения в целом: зная одну его сторону, право, мы построим другую, обязанность, соответствующую первой и ее дополняющую до некоторого целостного единства. Поэтому мы сперва наметим предварительное общее понятие правоотношения и рассмотрим его в движении, а затем разложим его на коренные его элементы, среди которых найдем обязанность. — Итак, что такое правоотношение как целое?

§ 1. Понятие правоотношения

Мы видели (см.: глава V), что юридические факты, т.е. юридические действия и события, создают между людьми особого рода связи; эти связи и называются юридическими отношениями. Чем же эти отношения отличаются от других? — Всякое отношение означает некоторую связь между людьми, т.е. зависимость одних людей от других. Отношения эти бесконечно разнообразны Существуют отношения экономические, политические, нравственные или классовые, национальные, половые и т.д. Существенный признак всякого отношения между людьми есть взаимозависимость между лицами, связанными отношением, так что изменение одного из элементов этого отношения с вероятностью или необходимостью повлечет за собой изменение самого отношения, как в пропорции «десять вдвое больше пяти», устроение «десяти» повлечет устроение «двух» или как нагревание тела вызовет его расширение, ибо существует определенное отношение между температурой тела и его объемом. Такое же отношение причинной необходимости, т.е. необходимой

257

связи явлении, cущecтвует в отношениях людей: потребность тела в питании с такой же необходимостью вызывает экономическую деятельность человека, с какой снег падает на землю, и с такой же необходимостью эта потребность создает экономические отношения между людьми (т.е. отношения взаимозависимости и в производстве средств поддержания жизни), с какой птицы, перелетая в теплые страны, соединяются в обширные стаи.

Отношения между отдельными людьми складываются под влиянием столь многочисленных и меняющихся факторов, осложняемых еще сознательной волей человека, что поведение отдельного человека, связанного с другим, не может быть нами с такой безусловной: определенностью предсказано, как в явлениях природы Поэтому в общественных отношениях рядом с необходимостью часто можно говорить только о вероятности поведения, вытекающего изданного отношения. Тем не менее и здесь, в общественных отношениях, мы находим существенней признак всякого отношения — зависимость между действиями людей, связанных отношением; хотя эта зависимость часто влечет за собой действия только вероятные, а не необходимые, — но в массе своей, в решающем большинстве случаев, ожидание такого поведения оправдывается на деле.

Рассмотрим глубже характер той связи, которую мы находим между явлениями, связанными отношением. Для этого рассмотрим простейшее отношение между явлениями видимого мира — между вещами или физическими процессами. Отношение между явлениями заключается в определенном расположении их либо в пространстве (одна вещь выше другой, правее другой, связана с другой или отделена от нее), либо во времени (одно явление возникло после другого или чередуясь с другими); затем отношение между явлениями возможно по принципу причинности или целесообразности: одно явление есть следствие другого или средство для вызывания другого. Здесь всюду отношение означает порядок явлении в пространстве, во времени, в ряду причинности или целесообразности.

Отношение между людьми означает также определенный порядок между ними в пространственном, временном, причинном или целесообразном ряду. Юридическое отношение между людьми есть особого рода порядок взаимной зависимости их — друг от друга. Эта связь заключается в том, что когда на одном лице — обязанность, то у другого есть право на то самое, к чему обязано другое. Равным образом и наоборот: когда у одного лица есть право, т.е. когда у одного есть возможность действовать определенным образом, то другой — связан необходимостью действовать в согласии с этой возможностью, т.е. не препятствовать ей (nоn facere), терпеть ее осуществление (pati) или содействовать ее осуществлению (facere).

Возможность действовать, основанная на норме объективного права, которая предоставляет эту возможность, есть юридическая возможность действовать, т.е. субъективное право. Это — активная сторона правоотношения, его лицевая сторона. Необходимость действовать, вытекающая из нормы объективного права, которая создает эту необходимость, есть юридическая необходимость действовать в согласии с соответствующим ей субъективным правом, т.е. субъективная обязанность; это — пассивная сторона правоотношения, его обратная сторона. Лицо, у которого есть субъективное право, есть активный субъект правоотношения, а лицо, на котором лежит субъективная обязанность, есть пассивный субъект правоотношения. Оба они —

258

субъекты правоотношения. Объектом на правоотношения является то, на что активный субъект имеет право; например, книга является объектом правоотношения между продавцом, который обязан ее передать (пассивный субъект правоотношения), и покупателем, который вправе потребовать се передачи (активный субъект правоотношения).

Таким образом, одно и то же правоотношение имеет две стороны, право и обязанность, неразрывно сплетенные логически и немыслимые одно без другого. Если мы говорим «право», то должны мыслить соответствующую ему «обязанность», как мысля причину, мы должны представлять себе следствие, или как представляя себе средство, не можем отделить его от цели (как категории). Оба элемента — право и обязанность — как возможность и необходимость действия объединены, таким образом, одним понятием действия: действие это и является реальным содержанием права. Это значит, что правоотношение не есть нечто материальное, т.е. видимое, осязаемое, вообще познаваемое внешними чувствами: это есть объективно существующий порядок явлений, но порядок явлений так же нельзя смешивать с самими явлениями, как причинную связь вещей с самими вещами. Вместе с тем объективно существующий порядок вещей нельзя считать только субъективным его переживанием, как его строит Л.И. Петражицкий, или субъективным о нем представлением, как это делает Кельзен.[2] Этот порядок явления существует независимо от того, переживает ли его, или представляет ли его тот, кто его наблюдает, — как причинная связь явлений, открываемая разумом, существует и тогда, когда разум о ней и не подозревает. Переживание же этою порядка или представление о нем есть лишь субъективное отражение его, но не объективное его содержание.

Правоотношение есть установленная объективным правом взаимозависимость между людьми, открывающая возможности одним и закрывающая эти возможности другим. Все дело в тех действиях, которые позволены одним или предписаны другим. Действие и составляет то основное и единственное, очевидное и реальное содержание правоотношения, в котором оно проявляется вовне, в то время как само правоотношение есть только порядок взаимообусловленности между этими действиями, т.е. обусловленность одних действий — другими, так что одни действия влекут за собой другие и одни действия должны иметь своей причиной другие.

Итак, характерное отличие правового отношения от всякого другого определяется природой субъективного права как закрепленной за данным лицом возможности действовать, основанной на объективной праве, т.е. юридически обоснованной возможности действовать. Эта возможность есть следствие чужой связанности, т.е. возможность действовать вытекает из такой предопределенности чужих действий, которая создает, сохраняет или защищает эту возможность. Предопределенность действий одного возможностью действий другого есть не что иное, как обязанность. Возможность же для одного быть причиной предопределенных действий другого есть субъективное право. Соединение субъективного права с субъективной обязанностью есть правоотношение, т.е. Такая взаимозависимость людей, в которой за одним из них закреплена как должная возможность быть

259

причиной действии другого. Лицо, способное обладать этой возможностью, т.е. способное быть причиной действий другого, называется правоспособным, т.е. способным быть участником правоотношения. Если право есть сила, то правоспособность есть правовая энергия в потенциальном состоянии, а дееспособность — та же энергия в кинетическом состоянии (подробнее о соотношении право- и дееспособности см : глава V, § 5; глава VIII, § 1 и 3).

§ 2. Движение правоотношения

Установив понятие правоотношения, шитого в покое, рассмотрим его в движении, г. е. в тех изменениях, которым оно подтверждено: в ею возникновении, изменении и прекращении.

I. Возникновение правоотношения

Из множества правоотношений, возникающих на почве общественного правосознания, необходимо выделить правоотношения, возникающие на основе официального права, т.е. связи между людьми, охраняемые организованной мощью общества (государством) Правоотношения, признанные официальным правом, частью создаются этим правом (например, отношения между органами власти и их отношения с гражданами), частью только охраняются правом, а возникают без его участия (например, отношения между гражданами на основе обычного права). Все вообще правоотношения возникают из юридических фактов, при наличности которых вступают в силу последствия, указанные юридическими нормами. Например, событие рождения создает ряд юридических отношений между ребенком и родителями, между родителям» и публичной властью, между другими лицами и родителями и т.д. Юридические действия, как вступление в брак или совершение преступления, порождают применение ряда норм, определяющих отношения между лицами, совершившими эти действия, и другими, которых коснулись эти действия, и т.д.

Различна оценка этих юридических фактов как источников правоотношений. Юридические события и юридические факты различно оценивались, например, в римском и германском праве. Рельефно выражает это различие Дернбург.

В римском праве всякое право должно было иметь в своей основе волю, выраженную или молчаливую, т.е. прямое или косвенное ее выражение в форме чистого волеизъявления или конклюдеитного действия. Другими словами, нормальным источником правоотношении римляне считали действие, проводя этот взгляд даже ценой насилия над фактами; например, собственник дома, грозящего обвалиться, не обязан был ни ремонтировать дом, ни возместить соседу убытка от падения дома, пока этот собственник сам не обяжется, по иску соседа, возместить ему эти убытки (cantiodamni infecti).

Напротив, в германском праве нормальным источником правоотношения считалось событие, а индивидуальная воля имела ограниченное значение; например, рождение лица предопределяло собой те правоотношения, в которые оно вступало и которые сложились до него и независимо от его личной воли.

Поэтому в Риме все обязательства вытекали из договора или правонарушения, т.е. из юридического действия, и все другие основания обязательства сводились к этим двум основаниям (quasi ex contractu u quasi ex delicto). Даже процесс считался «процессуальным договором», т.е. соглашением сторон о передаче дела в суд, и если обязанное лицо (ответчик) не являлся для

260

заключения этого договора, то он рисковал крупными невыгодами, но процесс без него против него был невозможен.

В настоящее время такие натяжки и фикции оставлены. Правоотношение может возникнуть как из действия, так и из события, если норма официального права, т.e. закон, связывает с данным фактом, будь то действие или событие, определенные последствия. Поэтому и судебный процесс теперь есть не результат соглашения между спорящими, а отношение между государством и гражданином, который вправе требовать от государства разрешения его дела. Основанием судебного процесса является закон, а не воля истца или обвинителя, и решение суда обязательно, независимо от соглашения сторон, в силу закона, который определяет и права сторон в процессе, и последствия их спора.

Новые течения в праве идут еще дальше. Так, Кеяьзен утверждает, что «никто никогда сам себя не обязывает. Обязывать может только правопорядок», т.е. норма права. Даже когда норма требует волеизъявления обязавшегося для возникновения его обязанности, то и тогда обязывает его не это волеизъявление, а норма. «Это яснее всего видно из того, [что] изменение воли обязанного ни в каком случае не прекращает его обязанности». Это не так ясно, как кажется. Если сама норма установила, что без воли обязавшегося нет его обязанности, то это значит, что воля обязавшегося является причиной (хотя и не единственной) возникновения его обязанности, ибо одна норма сама по себе еще не могла создать его обязательства. Причина затем может отпасть, т.е. воля может измениться, но порожденный ею результат, т.е. обязательство, остается в силе: если нож вынут из груди, то убитый от того не оживет.

Таким образом, норма необходима для возникновения обязанности и соответствующего ей права, но недостаточна. Необходимы еще те юридические факты, которых требует сама норма как условии ее применения. Как в алгебраической формуле дано определенное отношение между ее членами и выведен результат этого отношения, так норма формулирует определенные типы взаимоотношений между людьми и фиксирует тот правовой результат, который вытекает из определенных событий или действий человека.

II. Изменение правоотношения.

Правоотношение может измениться, оставаясь тем же правоотношением, т.е. не становясь новым правоотношением. Это имеет, помимо теоретического, большое практическое значение. Если можно менять, например, субъектов или объекг, не разрушая самого правоотношения, то нет необходимости заново переделывать все правоотношение, а можно сохранить его в целом, меняя лишь его части. Затем, если данный элемент правоотношения делает его незаконным, то можно этот элемент устранить и заменить таким, при котором отношение будет законным, и тогда нет надобности преодолевать все трудности заключения нового до говора, достигать нового согласия воль, необходимого для договора, платить налоги и сборы и т.д. Например, стороны включили в сделку незаконное условие: в таком случае они могут, узнав о незаконности условия, изменить или исключить это условие, и сделка «выздоравливает», если возможно отделить «больной» элемент сделки от «здоровых» (по принципу utile per inutile non noceatur, т.е. бесполезные элементы сделки не должны вредить полезным). Но если в существе сделки заключается порок, то изменение правоотношения невозможно, а необходимо его прекращение и создание нового; например, договор о продаже имущества, не принадле-

261

жащего продавцу (а составляющего собственность государства), ничтожен с самого начала и может быть не изменен, а только заменен новым (quod initio vitiosum est, non potest tractu temporis convalescere, т.е. то, что сызначала порочно, не может быть исправлено в силу течения времени). Согласно ГК РСФСР недействительные части сделки «не затрагивают прочих ее частей, поскольку можно предположить, что сделка была бы совершена и без включения недействительной ее части» (ст. 37).

1. Изменение в объекте отношения не влечет за собой прекращения отношения, если речь идет об увеличении или уменьшении одного и того же предмета или одних и тех же услуг или периода времени, в течение которого они оказываются. Например, правоотношение не изменяется, если предметом его была поставка определенного количества вещей, которое затем уменьшено или увеличено, или же объектом его был наем на известный срок, который затем был сокращен или увеличен. Но если изменяется существо объекта или предмета правоотношения, то прежнее правоотношение прекращается и возникает новое; например, если изменяется проданный предмет и его цена, то налицо новое правоотношение, а старое прекратилось.

2. Если изменился субъект правоотношения, возникает вон рос. прекратилось ли прежнее отношение, или оно только изменилось, т.е. продолжает свое существование в измененном виде? Г.Ф. Шершеневич замечает, что изменение «юридического отношения в его субъектах не есть прекращение одного и возникновение другого отношения, а только изменение существующего отношения».[3] Напротив, по классическому, римскому, воззрению при перемене субъекта правоотношения прежний субъект, обязанный или управомоченный, выбывает из отношения, для него оно прекращается и на его место становится новый субъект, для которого правоотношение лишь теперь возникает, и оно должно обсуждаться по законам того времени, когда оно возникло. С этой точки зрения неправильно представлять себе правоотношение в виде алгебраической формулы:

a + b = с,

где а и b могут бесконечно изменяться, пока сохраняется с, т.е. содержание правоотношения;

такой алгебраической формулой является норма права и вытекающие из нее абстрактные правоотношения, но конкретные отношения всегда связывают определенных лиц, а с переменой этих лиц прекращаются одни правоотношения и возникают новые.

Нельзя не видеть, что в этом споре смешивается вопрос о сохранении в силе старого правоотношения с передаваемостью прав и обязанностей одной стороны — без согласия другой. Вопрос прежде всего в том, может ли на место одной стороны в правоотношении стать новый субъект без согласия другой стороны, т.е. вопрос в передаваемости прав и обязанностей поданному правоотношению. В отношениях семейного, наследственного и публичного права, имеющих по преимуществу строго личный характер и допускающих замены обязанного или управомоченного, вопрос этот не имеет места: например, очевидно недопустима замена данного должностного лица каким-либо иным лицом без особого правового акта высшей власти. Но вопрос этот имеет большое практическое значение в имущественных отношениях, главным образом, гражданского и торгового права. Например, артист

262

обязался петь в театре, т.е. существует правоотношение между ним и ею нанимателем. Правоотношение эго затем может измениться. Субъект права (наниматель) может отпасть и замениться другим субъектом. Например, наниматель желает передать свои права на труд певца другому лицу: тогда возникает вопрос, обязан ли певец петь у нового своего контрагента?

По общему правилу, изменение активного субъекта допустимо, — разве бы, в виде исключения, было доказано, что обязанному не все равно, для кого исполнять свою обязанность: например, учителю может быть не все равно, чьего ребенка учить, или адвокату, чей процесс вести, или певцу, у какого нанимателя петь. Но по общему правилу, перемена активного субъекта не прекращает правоотношения, а только изменяет его, и оно может дальше по-прежнему связывать двух субъектов, из которых обязанный тот же, а управомоченный — уже другой. Например, должнику все равно, кому платить по векселю, или покупателю безразлично, кому уплатить за купленную вещь. Согласно ГК РСФС Р уступка «требования кредитором другому лицу допускается, поскольку она не противоречит закону или договору или поскольку требование не связано с личностью кредитора. Должник должен быть уведомлен об уступке требования и до уведомления вправе чинить исполнение прежнему кредитору» (ст. 124 ГК РСФСР).

Можно ли с такой же легкостью изменить обязанности субъекта? Здесь действует обратное правило: перемена пассивного субъекта возможна лишь с согласия активного субъекта, кредитора, ибо для него, по общему правилу, не все равно, кто обязанный субъект: от этого зависит качество, своевременность и обеспеченность исполнения обязанности. Однако и здесь, если обязанность носит безличный характер и не может быть различия между тем, кто ее прежде принял на себя, и тем, кто теперь берется ее исполнить, то и здесь замена обязанного возможна. Например, арендатор государственного завода не может требовать расторжения договора аренды только потому, что завод перешел от одного государственного учреждения к другому, хотя бы самостоятельному, юридическому лицу. И обратно, то государственное учреждение, которое является новым собственником сданного в аренду завода (новый наймодатель), не может отказаться от договора с прежним арендатором завода на том основании, что прежнее правоотношение по аренде прекратилось, а на новое он, наймодатель, не согласен. «При переходе права собственности на имущество от наймодателя к другому лицу, договор найма сохраняет силу для нового собственника» (ст. 169 ГК РСФСР). Равным образом, если завод, обязанный выполнить заказ, перешел из одного ведомства в другое, представляющее те же гарантии исполнения заказа, что и прежнее, то для заказчика нет повода отказаться от договора только потому, что изменился субъект обязанности. Однако согласие заказчика все же требуется, ибо, по указанному выше общему правилу, перевод «должником своего долга на другое лицо допускается лишь с согласия кредитора» (ст. 126 ГК РСФСР).[4]

263

Перемена субъекта права называется преемством права. Преемство бывает первоначальным, когда не основывается на нравах предшественника (например, переход права на вещь в силу давности, ибо прежний владелец утратил вещь, а право нового владельца основано не на праве прежнего, а на факте продолжительного давностного владения), и производным, когда вытекает из права предшественника (например, право покупателя вещи основано на праве продавца).

Преемство бывает также сингулярным, когда преемство является частичным, т.е. переходя г только отдельные права (например, права на купленную вещь), и универсальным, когда преемство полное, т.е. переходит к новому субъекту вся имущественная масса прежнего владельца с ее активом и пассивом, т.е. и с тем, что ему должны другие, и с тем, что он должен им (например, наследование является универсальным преемством прав наследователя или при поглощении одним государством другого поглотившее становится универсальным преемником прав и обязанностей поглощенного).

Весьма важной особенностью права РСФСР является устранение универсального преемства: «...неизвестен нашему праву не только добровольный, но даже и законный переход всею имущества данного лица со всем его активом и пассивом к другому лицу (генеральное, или универсальное, преемство)...».[5] Поэтому «наследник, принявший наследство, а равно государство, к которому перешло выморочное имущество, отвечает по долгам, обременяющим наследство», но только в пределах действительной стоимости наследственного имущества. Потому же в случае конфискации имущества у осужденного государство отвечает перед кредиторами осужденного только по долгам, возникшим после охранения следователем имущества осужденного, и во всяком случае только в пределах полученного государством актива (ст. 38 УК РСФСР) [так в рукописи. - Ред.].

III. Прекращение правоотношения.

1) Влияние событий на правоотношения. Правоотношение может прекратиться вследствие невозможности совершения тех действий, которые составляют предмет договора; например, погибла вещь, которую один обязался отдать внаем другому, либо умер обязанный (например, нанявшийся), или умер управомоченный (например, умирает больной, уплативший врачу вперед за лечение). Равным образом, слияние в одном лице обязанного с управомоченным также прекращает правоотношение: например, наниматель квартиры покупает дом, в котором живет, и в его личности объединяется сдающий внаем с нанимателем.

Гибель объекта правоотношения, смерть субъекта права и субъекта обязанности часто, но не всегда прекращают правоотношение. Если лицо обязалось перевезти товар на индивидуально-определенном пароходе, а он погиб, то правоотношение по перевозке прекращается; но если перевозчик обязался перевезти груз, не обусловливая эту перевозку определенным судном, то гибель того, на котором он предполагал перевезти груз, не прекращает правоотношения. Равным образом, если личность умершего субъекта права или субъекта обязанности не имела решающего значения, то смерть их не прекращает правоотношения (см. выше: глава VII, §2, п. 2). Например, если лицо присуждено было к наказанию, т.е. к обязанности лично претерпеть известное вторжение государства в сферу его правовых благ, но

264

затем лицо это умирает, то правоотношение между ним как подлежащим наказанию и государством как карающей властью прекращается, ибо существование этого правоотношения стало невозможным. Если же лицо не уплатило по обязательству, т.е. перед нами не личное, а имущественное отношение, то в случае смерти обязанного правоотношение это не прекращается, а лишь изменяется и во все права и обязанности покойного вступают его наследники, а правоотношение сохраняется.

2) Влияние действий на правоотношения. Мы рассмотрели прекращение правоотношения вследствие различных юридических событий (гибель вещи, смерть субъектов правоотношения, слияние в одном лице субъекта прав с субъектом обязанности по одному и тому же правоотношению). Но правоотношение может прекратиться и вследствие юридических действии Отметим два главных случая: отказ от права и отчуждение права.

Отказ от права есть выражение желания прекратить свое право, например отречение от наследства (ст. 429 ГК РСФСР). Отказ от своего права, по общему правилу, возможен в области частного права, например, отказ от своего права по данному иску или отказ от права требовать по данному обязательству, т.е. прощение долга. Напротив, отказ от публичного права, по общему правилу, недействителен; например, отказ от избирательного права или отказ от права искать на суде вообще, т.е. от права на судебную защиту, недействителен.

Возможен отказ от осуществления данного, конкретного правомочия, основанного на публичном праве, но не отказ от самого публичного права; например, можно не пойти на общее собрание членов данного союза, но недействителен, т.е. юридически не связывает, отказ от права посещать эти собрания Можно возразить, что отказ от обвинения на суде как права публичного возможен, например, отказ от обвинения кого-либо в обиде или клевете (ст. 10 УПК РСФСР), и наоборот, отказ от права частного, как, например, от прав отца, не допускается. Но вопрос именно в том, есть ли право отца — только частное право: несомненно, что отец осуществляет право, пропитанное публично-правовыми элементами (поэтому возможно отнять у него это право по суду, когда он его осуществляет вразрез с его публично-правовой природой, т.е. в нарушение интересов ребенка: ст. 153 Кодекса законов об актах гражданского состояния и ст. 23 проекта Кодекса законов о браке, семье и опеке: «Родительские права осуществляются исключительно в интересах детей, и при неправомерном их осуществлении суду предоставляется лишать родителей этих прав».[6] И наоборот, право частного обвинения, во-первых, строится почти как право частное (прощение обидчика близко к прощению долга); во-вторых, здесь возможно неосуществление конкретного права на данный случай, но не отказ от самого права частного обвинения.

Отчуждение права есть передача права другому лицу, например отчуждение своего права собственности или застройки (ст. 58 и 79 ГК РСФСР). И здесь, по общему правилу, частные права передаваемы (кроме прав семейных, родителя или супруга). Публичные же права, по общему правилу, непередаваемы; например, нельзя отчудить другому свое избирательное право

265

па должность (нельзя даже передавать другому их осуществление по доверенности или иному полномочию, а с частными правами, кроме семейных, это сделать можно). И здесь возможны редкие исключения, вытекающие из своеобразия данного права.

Общими чертами для отказа от права и отчуждения права являются, во-первых, бесповоротность, безвозвратность этих юридических актов, т.е. нельзя взять обратно отказа от права или отчуждения права, если они правильно совершены и восприняты теми, кто из данного акта выводит свои права; во-вторых, необходимость очевидного выражения каждого из этих актов. Поэтому отказ от права не предполагается, а должен быть бесспорно виден из всей обстановки отказа (выбрасывание своей вещи); еще больше это относится к отчуждению права, которое должно быть достаточно прямо выражено (передача векселя в чужие руки)

Все эти вопросы, связанные с движением правоотношения, имеют крайне важное жизненное значение, особенно в договорном праве, частном и публичном, в частности в сфере гражданского и международного права. Представляло бы особый интерес исследование этих вопросов в сфере уголовного и административного права. Все это выходит, однако, за пределы нашей задачи.

<...>[7] ...коррелятивность права и обязанности, т.е. совпадение содержания того и другой. Да и может л и быть, чтобы я имел право не на то, к чему другой обязан? На это отвечают: да, я имею право именно на то, к чему другой обязан, но то, что составляет мое право, это — предметы, как купленная лошадь или данный участок земли. Это — объект права, и он должен быть для всякого данного правоотношения «один и тот же и для обязанности и для права. Это вполне понятно, и иначе быть не может», т.е. необходимо «единство юридического объекта»; например, продавец обязан передать проданную вещь, а покупатель вправе получить именно эту вещь, а не иную. Но содержание права и содержание обязанности различны и даже противоположны: передача — получение, воздержание — терпение и т.д.[8]

Рассмотрим внимательно эти положения. Среди них важны два:

1) противоположность содержания права с содержанием обязанности, которое мы рассмотрели и отрицаем как ошибочное; 2) «единство» объекта правоотношения, которое составляет одно из самых глубоких и бесспорных положений науки права, но которое логически неизбежно должно быть дополнено единством содержания правоотношения, ибо без этого единства нет соотносительности субъектов права и обязанности. Затем необходимо условиться в терминах.

В правоотношениях мы различали до сих пор два различных явления: во-первых, содержание правоотношения, т.е. те действия, в которых выражается психическая деятельность участников правоотношения как обязанных и управомоченных: это — действие, воздержание и терпение, которые составляют право одного и обязанность другого; во-вторых, объект право-

266

отношения, т.е. то явления внешнего мира, которые являются средствами осуществить данное правоотношение. Ф.В. Тарановский, следуя Бирлингу, называет содержание отношения, т.е. поведение как проявление внутреннего мира субъекта, объектом права первого порядка в отличие от объекта права второго порядка как явления внешнего мира. Едва ли может привиться такое обозначение одним словом «объект» столь глубоко различных явлений, а обозначения «первого» и «второго» порядка недостаточны, чтобы терминологически легко с ними оперировать.

К тому же объект есть нечто, вне отношения стоящее, и обозначение объектом правоотношения того, что составляет его содержание, затемняет существо дела. Мы сохраняем поэтому как привычное обозначение объекта для тех явлений внешнего мира, которые стоят вне правоотношения, как, например, вещь. Этот объект справедливо обозначается как один и тот же и для права и для обязанности, но не он является «элементом» правоотношения. Если употребить это обозначение, то элементами правоотношения, т.е. его коренными и необходимыми составными частями, являются только право и обязанность, связанные, во-первых, коррелятивностью (соотносительностью) их субъектов, во-вторых, коррелятивностью содержания права с содержанием обязанности, т.е. тождеством того действия, которое составляет содержание правоотношения, и, в-третьих, тождеством объекта правоотношения.

Итак, правоотношение есть такая связь двух субъектов, содержанием которой является действие, обязательное для одного в отношении другого.

Таким образом, элементами правоотношения являются: 1) право и 2) обязанность. Действие же составляет реальное содержание права и обязанности. Ни субъект, ни объект не являются элементами правоотношения, а его предпосылками, наличными или возможными, но не составляющими существа правоотношения.

Нам остается рассмотреть существо действия как содержания правоотношения. Действие имеет два различных смысла: оно является, как мы видели, содержанием правоотношения, вместе с тем оно выступает иногда как объект правоотношения. Хотя это различие бросается в глаза, оно мало освещено. Так, Ф.В. Тарановский относит к содержанию правоотношения три вида поведения (делание, неделание, терпение), т.е. три формы действия, положительного, отрицательного и страдательного. Но среди объектов правоотношения мы находим у него также действия, ибо объектами правоотношения он считает: 1) вещи (материальные предметы, животные, произведения творчества); 2) нематериальные блага (честь, неприкосновенность личности) и 3) действия людей, например, право свободного передвижения, где объектом является свободная перемена лицом своего местопребывания. Мы не останавливаемся на том, правильно ли определено здесь содержание свободы передвижения, но остается неясным, каково же различие между действиями как содержанием правоотношения и действиями как объектом правоотношения. Различие это заключается в том, что под объектами правоотношения необходимо понимать такие явления внешнего мира, которые экономически характеризуются как блага. Поэтому объектами являются вещи, т.е. предметы материального мира, и действия как экономические ценности, т.е. как блага; например: труд работника, все равно, будет ли это труд физический или умственный, поднятие тяжести или стояние и ходьба, или труд чиновника, певца, преподавателя и врача, т.е. работа рук и

267

ног, головы или сердца Действия этих людей имеют экономическое содержание как труд вообще, т.е. затрата известной мышечной или нервной энергии: это такие же явления внешнего мира, как сила электричества, приводящая в движение машину, дающая различные экономические блага и сама являющаяся экономическим благом (поэтому, например, электрическая энергия может быть таким же предметом сделки или правонарушения, как иная материальная вещь: возможен договор на подачу электрической энергии и возможна кража этой энергии, как если бы она была видимой и осязаемой вещью).

Таким образом, действие как объект права есть экономическая категория, аналогичная силе электричества или работе животного. Но действие как содержание правоотношения — это категория юридическая; это те внутренние силы, которые побуждают к действиям экономическим; это те проявления внутреннего мира, которые необходимы для возникновения действий экономических, для их изменения и прекращения.

С этой точки зрения нельзя согласиться с тем, чтобы наряду с вещами и экономическими действиями в понятие объектов права были включены такие нематериальные блага, как честь, т.е. достоинство, личности или неприкосновенность личности: это содержание правоотношения между человеком, требующим не умалять его честь или не трогать его личности, и человеком, обязанным не умалять этой чести или не трогать чужой личности. Право же на долговое требование, переданное другому, есть замена себя другим субъектом в правоотношении, а не передача другому нематериального объекта.

Иногда к числу объектов права относят не только материальные блага (вещи и силы пара, животного или человека), но и личность человека. Так как, по Гирке, всякое право есть господство человека над человеком, то отсюда делается вывод, что «объектом права являются лица»; например, право отца имеет «своим объектом именно людей: жену, детей, подопечных».[9] Объектом права здесь будто бы являются не действия этих лиц, «но другое лицо, как таковое: оттого прежде муж мог требовать выдачи ему ушедшей от него жены, отец — уведенного у него ребенка, а рабовладелец — бежавшего от него раба.[10] Мнение это для современного права не может быть принято. Даже для рабовладельческого общества до сих пор спорно, являлся ли в нем раб объектом права, ибо хотя в Риме считалось, что «рабы — вещи», но раб мог приобретать имущество для господина и обладал пассивной правоспособностью. Но в настоящее время учение о людях как объектах права явно негодно: если у меня увели моего ребенка, то не он является объектом моего права требования, как это имеет место с украденной у меня книгой.

Объектами права являются только экономические блага. Но так как права можно иметь не только на экономические блага, то не всякое право имеет объект в изложенном смысле слова. Однако всякое право имеет определенное содержание; содержанием этим являются возможность требовать известных действий на стороне того, кто имеет права, и необходимость исполнять эти требования на стороне того, кто обязан. Действие и составляет содержание правоотношения. Таким содержанием для правоотношения между отцом и ребенком является ряд действий, воздержаний и терпений

268

ребенка по отношению к отцу, и обратно, — а содержанием правоотношения между отцом и третьим лицом, уведшим ребенка, является также ряд действий, обязательных для третьего лица по отношению к отцу (выдать ребенка, не мучить его и т.д.: ст. 162 У К РСФСР). Здесь нет нужды ни в представлении о ребенке как «объекте» права, ни в мысли, что «объектом» здесь являются «действия» ребенка.[11]

Итак, объектом права является только экономическое благо, т.е. все, что может иметь ценность, материальную или идеальную (картина или пение, изобретение или поэма). Блага эти обладают, наряду с определенными экономическими свойствами, особыми юридическими свойствами.

Различают вещи родовые и индивидуальные (например, всякий экземпляр «Онегина» в данном издании пли единственный оригинал рукописи «Онегина»), делимые и неделимые (сто рублей и картина), главные веши и принадлежности к ним (дом и дверь) и т.д. Все эти различия подробно изучаются в гражданском праве. В общей теории права нельзя пройти мимо капитального различия между вещами внеоборотными и оборотными, так как значение этого деления выходит за пределы гражданского права и имеет крупное значение для права публичного (административного, уголовного)

Мы будем делить вещи по их способности быть объектами сделок, т.е. по их оборотоспособности, на три группы: 1) изъятые из оборота, 2) свободные в обороте и 3) ограниченные в обороте.

А. Полной свободой в обороте, т.е. способностью быть предметом всякого рода сделок, обладают такие вещи, как деньги (кроме иностранных), орудие труда, предметы питания и обихода и т. п. В исключительных обстоятельствах (война, голод, революция) и эти вещи могут подвергаться ряду ограничений в своей оборотоспособности; например, хлеб может быть исключен из свободного оборота, деньги могут получить принудительный курс и т.д. Но в обычных условиях, в виде общего правила, вещи эти свободны в обороте: они могут быть предметом собственности, залога, займа, продажи, мены и т.д.

Б. Безусловно не могут быть предметом каких-либо сделок, т.е. частноправовых актов, следующие вещи.

1. Живое тело человека не может быть предметом сделки. Но части этого тела, отделимые от него без вреда для него (например, волосы), могут быть предметом сделки. Труп по завещанию может стать объектом права больницы (анатомические препараты), но его не могут продать наследники: «И хоть бесчувственному телу равно повсюду истлевать», но алчность наследников законом не охраняется.

2. Воздух, а также проточная вода, воды моря и его недра. Но и здесь отделимые части этих внеоборотных вещей могут быть предметом частного обладания и распоряжения; например, добывание воды, льда, песку и камня из реки или моря открывает возможность собственности и сделок на эти отделенные части.

3. Государственное имущество: а) существующее для общего пользования (публичные дороги, реки, озера, сады, библиотеки, музеи; б) служащее выполнению государственных задач (крепости, школы, тюрьмы, вообще государственные здания и сооружения, как мосты или набережные, и т. п.). Однако части этих имуществ после их использования государством могут

269

быть предметом оборота, например, возможна продажа государственного строения, пришедшего в ветхость, на слом; госучреждение может использовать эти отслужившие имущества, по праву СССР, с разрешения особых учреждений, комиссий по учету и реализации госфондов (госфондом называется такое госимущество, которое не включено в инвентарь госорганов или в уставный капитал хозоорганов, либо вообще не используется или не может быть использовано по прямому назначению, или является для данных органов излишним);[12] в) по праву СССР летательные аппараты и аннулированные процентные бумаги не могут быть не только предметом частной собственности или частных сделок, но и какое-либо частное обладание ими недопустимо.

4. По праву СССР земля, недра, леса и воды не могут служить предметом собственности. Запрещаются покупка или «продажа, запродажа, завещание или дарение, а также залог земли» под страхом уголовной ответственности, а также недействительности сделки и отнятия земли у того, кто ею пользуется (ст. 27 Земельного кодекса РСФСР). Сделки эти не могут быть никем совершены, ибо составляли бы нарушение одной из монополий государства, его исключительного права на землю и потому подлежали бы уголовному преследованию по ст. 136 УК РСФСР («нарушение положений, регулирующих проведение в жизнь государственных монополий», разъяснение НКЮ от 3 октября 1923. № 2898з). Сделки эти не только не могут быть свободно совершены кем-либо, но и не могут быть разрешены никем из госорганов. Сами же госорганы (органы Наркомзема): 1) либо непосредственно ведут хозяйство на землях, коими они заведуют, 2) либо только заведуют и распоряжаются землей, а пользование ею передают на особых основаниях (например, договорных) другим лицам, физическим и юридическим (ст. 157 Земельного кодекса РСФСР).

В особом положении находятся земли, изъятые от госорганов или частных лиц для государственных и общественных надобностей, например земли под лесными и горными разработками, железными дорогами, крепостями и т.п. Эти земли специального назначения находятся в управлении соответствующих ведомств (НКПС, Военного, горного управления ВСНХ и т.д.) на основании особых правил (ст. 155 и 157 Земельного кодекса РСФСР).

Что касается земель трудового пользования, то допустимы:

а) бессрочное землепользование для трудовых целей, причем в случае изъятия земли государством из трудового пользования землепользователь вознаграждается в размере стоимости улучшений, внесенных им в землю;

б) срочная аренда за плату на срок не более чем в два севооборота, т.е. 6-8 лет; сдача в аренду разрешается только тем трудовым хозяйствам, которые временно ослаблены вследствие стихийных бедствий (неурожай, пожар, падеж скота и т. п.) либо недостатка инвентаря или рабочей силы и т. д, (ст. 28 Земельного кодекса РСФСР).[13]

270

5. Национализированные и муниципализированные предприятия, строения и транспорт (вагоны, суда), по праву СССР, составляют монополию государства и не могут быть предметом частных сделок и частного обладания. Допустима только аренда или концессия части этих имуществ, т.е. с разрешения государства более длительная и непосредственная связь с объектом, чем при аренде земли.[14] Даже органы государства не могут ни закладывать, ни отчуждать эти имущества, ни допускать обращение взыскании на эти имущества со стороны кредиторов за долги, ибо все это могло бы при вест к продаже этих имуществ, недопустимой по закону для внеоборотных вещей.[15]

В. Вещи, ограниченные в обороте. Две предыдущие рубрики (земля и национализированное имущество) составляют переходную группу к третьей категории вещей. Это — вещи ограниченной оборотоспособности. Сюда относятся:

1. Воинское имущество (оружие, взрывчатые вещества, воинское снаряжение). Затем — телеграфное и радиотелеграфное имущество. Наконец, спиртосодержащие вещества выше крепости, установленной законом, и сильнодействующие яды. Все эти имущества изъяты из частного оборота в том отношении, что они могут быть в частном обладании только с разрешения компетентной власти. Например, спирт отпускается для санитарных и технических надобностей, а яды — для лечебных целей продаются аптеками, получившими на то право от государства, и т.д.

2. Золотая и серебряная монета (старая) и иностранная валюта: их можно иметь в собственности и без разрешения государства, и ему их можно продавать; но их нельзя обращать в частный оборот, ибо это монополия Госбанка. Здесь мы встречаем монополию государства не на собственность, а на сделки с этими вещами; но их могут иметь в собственности и частные лица без особого разрешения государства (ГК РСФСР, ст. 24 с прим.).

В частности, монета царской чеканки (золотая, платиновая, серебряная) не может иметь хождения как монета; даже Госбанк, который имеет монополию на покупку и продажу этой монеты, может приобретать ее только как «металл в монете». Иностранная валюта может быть продана или куплена только на фондовой бирже или через особые кредитные учреждения, имеющие специальное право на эти сделки, а Госбанку принадлежит особое право преимущественной покупки иностранной валюты у лица, желающего реализовать ее со своего текущего счета.[16]

(Продолжение следует)

271

Главная

Предыдущая статья | Статьи | Следующая статья



[1] Продолжение (начало см.: Правоведением 1997 № 3-4, 1998 № 1-4, 1999 № 1-4, авторское оглавление см.: Правоведение. 1997 № 4).

Во всех не оговоренных специально случаях сноски и цитаты к главе VII сверены О.Т. Гундариным по источникам. Сверка нумерации и содержания упоминаемых автором статей кодексов произведена по официальным изданиям: Гражданский кодекс РСФСР, принятый на IV сессии ВЦИК. М , 1923; Земельный кодекс РСФСР. М , 1924, Кодекс законов об актах гражданского состояния, брачном, семейном и опекунском праве // СУ РСФСР. 1918 № 76/77. Ст. 818; Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР. С алфавитно-предметным указателем. М , 1923; Уголовный кодекс РСФСР (С алфавитно-предметным указателем). 3-е изд. Пг, 1923

[2] Kelsen. Der soziologische und der juristische Staats begriff. Kntische Untersuchimg des Verhaltnisses von Staat und Recht. Tubingen, 1922. S. 177 f. f.

[3] Общая теория, 624; Гражданское право, 413 (ссылка приводится в редакции автора; цит. сверена по изданию: Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Рига, 1924. С. 624. — Ред).

[4] Вопрос этот более подробно рассматривается в гражданском праве (см.: Дернбург Г. Пандекты. Т. I. Общая часть / Пер. Г. фон Рехенберга под рук. и ред. П. Соколовского. М., 1906. С. 217-225; Шершеневич, 413-418; Гойхбарг А. Г. Хозяйственное право РСФСР. Т. 1. Гражданский кодекс. М.; Пп, 1923. С. 100 (ссылка на работу Г. Ф. Шершеневича приводится в авторской редакции. — Ред.]).

[5] Гойхбарг А.Г. Хозяйственное право РСФСР. С. 40.

[6] Проект Кодекса законов о браке, семье и опеке // Еженедельник советской юстиции 1924 .No 48. С. 1161 (текст проекта: с. 1160-1163)

[7] В авторской рукописи отсутствуют 11 страниц. После опубликования всей книги Я.М. Магазинера в нашем журнале будут переизданы его статьи «Заметки о праве» (Вестник юстиции Узбекистана. 1925. № 4-5) и «Объект права» (Очерки по гражданскому праву: Сборн. статей. Л., 1957), в которые вошли утраченные страницы (Ред).

[8] Тарановский Ф.В. Учебник энциклопедии права. Юрьев, 1917. С. 157—158.

[9] Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. С. 596.

[10] Хвостов, 134 (ссылка приводится в авторской редакции. — Ред.).

[11] Тарановский Ф.В. Учебник энциклопедии права. С. 160.

[12] Инструкция КомЭКОСО РСФСР «О порядке учета и реализации госфондов» от 28 ноября 1924 г. // Вестник финансов. Официальный отдел. 1924. № 20 (110). Стр. 16. П. I (в рукописи ошибочно указан п. VIII. — Ред.).

[13] О земельном праве РСФСР: Евтихиев И.И. Земельное право. М.; Пг, 1923; Розенблюм Д.С, Земельное право РСФСР. М.; Л., 1925; Земельный кодекс с дополнительными узаконениями и разъяснениями Наркомзема РСФСР. Сост. поофиц. источникам Отд. землеустройства РСФСР/ Под ред. Н.В. Гендзехадзе, Б.К. Юркевича и И.Б. Новицкого. М., 1924.

[14] Ср., напр., сдачу внаем военно-морского имущества (Постановление ЦИК и СНК СССР «О сдаче внаем военно-морского имущества» от 12 декабря 1924 г. // СЗ СССР 1924 № 28. Ст. 243).

[15] Флейшиц Е.А. Торюво-промышленное предприятие в праве западноевропейском и РСФСР. Л., 1924; Мартынов Б.С. Основные начала организации промышленности в СССР '' Правовые условия торгово-промышленной деятельности в СССР: Сборн. статей / Под ред. Н.А. Топорова и Е.В. Меркеля. М., 1925. С. 81—95; Варшавский К.М. Гражданское право СССР //Там же. С. 96-120.

[16] Гражданские кодексы Советских Республик: Практ. комм. / Под ред. А. Малининой 2-е изд. Харьков, 1925. С. 47-48.










Главная| Контакты | Заказать | Рефераты
 
Каталог Boom.by rating all.by

Карта сайта | Карта сайта ч.2 | KURSACH.COM © 2004 - 2011.